Название:
С мамой после общагиДобавлен:
Вчера в 23:43Категории:
Инцест Минет Подчинение и унижение
рот обхватил его, и это не было нежным ласканием, как раньше. Это была работа. Целенаправленная, яростная работа. Она использовала и губы, и язык, и руки, она сосала его с такой силой, что ему стало больно, она массировала основание, яички, промежность. Она делала все, что знала, все, что могла придумать, чтобы выжать из него последние капли.
Боль сменилась странным, давящим удовольствием. Он чувствовал, как его тело, измученное, сопротивляется, как оргазм не хочет приходить. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и позволял ей делать свое дело. Ее волосы скользили по его животу, ее слюна капала на него, ее стоны вибрировали по его стволу — стоны усталости, отчаяния, одержимости.
Она отрывалась только чтобы перевести дух, и в эти моменты она смотрела на него. И в ее взгляде не было ни любви, ни ненависти. Было просто упрямое, животное желание добиться своего. Довести его до конца. Поставить точку.
И она добилась. Не сразу. Не быстро. Но через несколько минут яростных, неутомимых стараний, он почувствовал знакомое, далекое щемление внизу живота. Волна, слабая по сравнению с предыдущими, но все же волна, поднялась из глубины.
— Сейчас... — простонал он, его тело напряглось.
Она почувствовала это, ускорилась, ее руки сжались вокруг его ствола, ее язык заработал с удвоенной энергией полируя головку.
Он кончил. Без крика, без мощных толчков. Просто тихо, с хриплым выдохом, выпустил ей в рот то последнее, что у него оставалось. Это было больше облегчением, чем наслаждением. Физическим разрешением от невыносимого напряжения.
Она не отстранилась сразу. Она держала его во рту, пока пульсации не стихли, глотая остатки его семени, но не отпуская. Потом медленно отползла, села на пол, опершись спиной о диван. Ее подбородок был влажным, губы опухшими. Она выглядела изможденной.
Они сидели так несколько минут в полной тишине, нарушаемой только их тяжелым дыханием. Камера на штативе безмолвно мигала красным огоньком, свидетель всего.
Молчание, последовавшее за этим, было густым, тяжелым, как влажный воздух перед грозой. Оно заполнило кабинет, приглушив даже звук их дыхания, которое постепенно выравнивалось. Лиля сидела, прислонившись к дивану, её взгляд был устремлен в пустоту перед камерой, все ещё мигающей красным огоньком. Степа лежал на спине, раскинув руки, глядя в потолок, где отражались блики от лампы.
Первой заговорила она. Голос был хриплым, словно после долгого крика, но удивительно спокойным.
— Выключи её, — сказала она, не глядя на него.
Он поднялся с трудом, чувствуя, как болит все тело — плечо от укуса, спина от удара о пол, душа от всего произошедшего. Подошел к штативу, нашел кнопку. Красный огонек погас. Камера замолчала, превратившись из безжалостного свидетеля обратно в бездушный кусок пластика и стекла.
— Карта памяти, — сказала она, всё так же глядя в никуда.
Он извлек маленький черный прямоугольник, зажал его в ладони. Он был теплым, почти горячим.
— Что с ней делать? — спросил он, поворачиваясь к ней.
Лиля медленно перевела на него взгляд. Её лицо было опустошенным, но чистым, как после долгого плача.
— Сам реши, — сказала она просто. — Ты режиссёр. Ты хранитель. Уничтожь. Спрячь. Оставь как доказательство. Решай.
Он смотрел на карту в своей руке. В этом крошечном кусочке пластика была записана их общая исповедь, их падение, их ярость и их боль. Уничтожить — значит стереть этот день. Оставить — значит всегда иметь призрак, который может вернуться. Решение было за ним.
Он подошел к окну, открыл его. Вечерний воздух был прохладным и свежим после душной комнаты. Он поднял руку с картой, занес её над подоконником... и замер.
— Нет, — сказал он тихо, опуская руку. — Я не
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Годовщина